Везде собирались отряды милиции, завязывалась борьба за овладение оружейными складами. За один только день в милицию Лондона вступило около 5 тыс. добровольцев. Было собрано большое количество оружия, денег, драгоценностей в пользу парламента. С открытых приверженцев короля взимались крупные контрибуции. Но роялисты (сторонники короля) тоже энергично организовывали свои силы. Многие лорды за свой счет снаряжали и приводили под королевское знамя целые полки. Граф Гламорген израсходовал на эти цели колоссальную сумму в 918 тыс. ф. ст. С самого начала гражданской войны на стороне парламента был ряд важных преимуществ: в его руках находились все сколько-нибудь значительные порты и флот, а, следовательно, и контроль над морскими коммуникациями. Его людские и материальные ресурсы благодаря обладанию Лондоном были несравненно большими, чем у короля. Однако исход гражданской войны зависел не столько от этих преимуществ парламента, сколько от его способности возглавить революционные массы, готовые довести борьбу до конца. Но именно этого совсем не желала и даже страшилась значительная часть парламента. Уже ранее обозначившийся при обсуждении билля об уничтожении епископата раскол в парламенте к концу первого года гражданской войны привел к образованию в его составе двух партий - партии большинства, опиравшейся на консервативную верхушку буржуазии (главным образом Лондона) и оппозиционно настроенную часть аристократов, и партии меньшинства, состоявшей из мелких и средних сельских дворян, представлявших интересы средней буржуазии. Для первой партии война была лишь средством добиться соглашения с королем и вынудить у него некоторые уступки; вторая же партия готова была продолжать борьбу до полного разгрома короля и кавалеров, используя для этой цели революционную энергию масс. Эти две политические группировки получили наименования двух главных течений в пуританстве: партия большинства - пресвитерианской (пресвитерианство имело среди лондонских купцов и банкиров большое распространение); партия меньшинства - индепендентской (это радикальное течение пуританства было сильно распространено в среде мелкого джентри, ремесленников и фригольдеров Средней и Восточной Англии). Первая гражданская война (-) делится на два этапа: 1) с 1642 до лета 1644 г., когда военная инициатива находилась в основном в руках короля, а парламент занимал преимущественно оборонительную позицию; 2) с лета 1644 по 1646 г. - период, когда инициатива в военных действиях полностью перешла в руки парламента. Уже в первом крупном сражении при Эджгилле 23 октября 1642 г. командующий парламентской армией граф Эссекс проявил явное нежелание нанести королю решительный удар, хотя для этого представлялась полная возможность. В результате король укрепился в Оксфорде - всего в 50 милях от Лондона. В этом же сражении выявилось превосходство роялистов в решающем тогда роде войск - кавалерии. Но главной причиной слабости парламентской армии было то, что она состояла преимущественно из наемников, готовых служить за деньги кому угодно. Это понял Оливер Кромвель, сражавшийся под Эджгиллем во главе им самим набранного отряда в несколько десятков крестьян-кавалеристов. "Ваши отряды, - говорил он в те дни полковнику парламентской армии Гемпдену, - состоят большей частью из старых, дряхлых военных служак и пьяниц, а их (т. е. королевские) отряды - из сыновей джентльменов. Неужели вы думаете, что эти низкие и подлые люди когда-либо будут в состоянии померяться силами с дженПресвитериане и индепенденты Два этапа первой гражданской войны тльменами? " - "Чтобы сразиться с людьми чести, мы должны иметь людей совести (т. е. пуритан. - Ред.)., а где их найти, я знаю." Кромвель, несомненно, преувеличивал "честь" и "мужество" джентльменов, но он был совершенно прав, когда утверждал, что без революционного воодушевления войск парламент не одержит решающей победы. Отношение пресвитерианского большинства парламента к гражданской войне как нельзя лучше проявилось в письме парламентского генерала Уоллера к роялисту Хоптону, написанном накануне предстоящего между ними сражения. "Мое расположение к вам, - писал пресвитерианский военачальник, - остается столь неизменным, что даже линия фронта не может разрушить мои дружественные чувства к вам.